Плюсы формализации

Новая российская Классификация избегает субъективистского подхода и может помочь усовершенствовать зарубежные системы

 

В конце мая 2017 года Государственная комиссия по запасам (ГКЗ) проводит для недропользователей конференцию, посвященную очередному этапу внедрения в практику новой Классификации запасов. Основным лейтмотивом нынешнего этапа является гармонизация российской классификации с зарубежными аналогами, популярными в мировой практике нефтегазового бизнеса. Oilgascom спросил руководителя ГКЗ Игоря Шпурова о том, чем интересным и важным наполнен данный этап.

— Игорь Викторович, каковы основные итоги прошедшего периода применения новой Классификации запасов углеводородного сырья?

— Главный вывод по итогам первого года – Классификация заработала. Она показала, что способна решать те задачи, которые на нее возлагались. Второе. Остались некоторые вопросы, в основном методического и частью практического плана, которые касаются применения конкретных нормативных и методических документов.

Это совершенно естественный процесс – невозможно сразу сделать идеальные документы.

shpurov

С января мы интенсивно работаем над решением этих вопросов вместе с компаниями, Министерством природных ресурсов, Роснедрами. Есть специальная рабочая группа по устранению этих замечаний. Большинство из 250 поступивших замечаний уже учтены и решены, и на сегодня осталось 4-5 замечаний, которые нам предстоит еще раз обсудить.

— Возникали ли в процессе внедрения Классификации не просто процедурные, но и концептуальные проблемы?

— Процедурных вопросов из всех замечаний было процентов 80, концептуальных – совсем немного. Например, один из концептуальных вопросов – как соотносится уже действующая (совсем недавно мы ее ещё называли «новой») российская Классификация с международными.

В прошлом году мы гармонизировали нашу Классификацию с рамочной Классификацией ООН. Сейчас наступил следующий этап, case study, то есть рассмотрение конкретных примеров, на основе которых идет согласование методических приемов. И вот здесь у наших недропользователей возник ряд вопросов, которые мы решаем совместно и с недропользователями, и с нашими коллегами экспертами Организации Объединённых Наций.


«Классификация PRMS допускает субъективистский подход, а российская практика традиционно старается его избежать. Субъективистский подход – это всегда риск неопределенности, риск зависимости от мнения эксперта, от его профессионализма или заинтересованности. Мы считаем, что такая жесткая формализация, как в нашей Классификации, лучше».

Игорь Шпуров, ГКЗ


Но при этом этап case study выявил и очень интересные моменты. Например, недропользователи отмечают, что наша Классификация жестче, чем, например, Классификация PRMS.

— По каким параметрам?

— По параметрам изученности. У нас более формализован подход к отнесению запасов к тем или иным категориям. Дело в том, что Классификация PRMS допускает субъективистский подход, а российская практика традиционно старается его избежать. Субъективистский подход – это всегда риск неопределенности, риск зависимости от мнения эксперта, от его профессионализма или даже заинтересованности.

Мы считаем, что такая жесткая формализация лучше. Наша сегодняшняя Классификация в этом смысле ближе к Классификации SEC, чем к PRMS.

Сейчас на этапе case study в ООН сформирована рабочая группа, от российской стороны ее возглавляет Александр Шпильман (директор Научно-аналитического центра рационального недропользования им. В.И. Шпильмана, ХМАО. – Прим. Oilgascom). Специалисты из разных стран, входящие в эту рабочую группу занимаются детальным сравнением различных классификаций – двух основных международных (SEC, PRMS) и нашей.

Этот процесс принципиально важен, потому что он даст ответ не только нам, как поправить наши методические приемы, но и даст ответ международным специалистам по возможности совершенствования международных классификаций.

Наступил очень интересный момент. Многие специалисты ООН считают, что наша Классификация не хуже, а по некоторым позициям превосходит ряд западных классификаций. И движение идет не только по пути улучшения нашей Классификации, но и по пути улучшения международных систем, в обсуждении возможности приведения их к более формальным, а значит прозрачным правилам.

Поэтому возможно, что та колоссальная работа с российской Классификацией, которая проводилась последние три года всеми специалистами, всем экспертным сообществом, окажет влияние и на совершенствование международных систем.

— Большой вопрос применения отечественной Классификации, во всех ее предыдущих версиях, всегда заключался в учете экономической составляющей. Как он решается сегодня?

— Да, это еще один серьезный вопрос из списка принципиальных. Могу сказать, что апробация Классификации, которая уже сделана за первый год, показала, что экономически рентабельные запасы согласно новому документу примерно равны аналогичным оценкам по международным стандартам.

Например, если предварительные результаты применения Классификации в 2016 году, полученные по тем месторождениям, которые прошли государственную экспертизу, распространить на весь объём запасов, числящихся на госбалансе, получается, что рентабельных запасов категорий АВ1С1 в стране около 14,5 млрд тонн (при технологически извлекаемых 18,9 млрд тонн). А, например, оценка ВР по аналогичной категории proved показывала по России 14,1 млрд тонн. То есть расхождения с западными оценками гораздо меньше, можно уже говорить практически о совпадении.

 


«Многие специалисты ООН считают, что наша Классификация не хуже, а по некоторым позициям превосходит ряд западных классификаций».

Игорь Шпуров, ГКЗ


— А значит и меньше проблем для компаний, скажем, с оценкой капитализации ресурсной базы…

— Конечно. Вопрос об экономической составляющей – это один из ключевых вопросов, как вы совершенно справедливо отметили. Но надо понимать, что глубокое погружение в вопросы инвестирования и работы компаний на финансовых рынках – это уже отдельная тема, за рамками Классификации. Скорее, это вопрос можно связать с перспективами формирования отечественных независимых аудиторских компаний.

Говоря же непосредственно о классификации, следует заметить, что у компаний нет больших претензий собственно к методике экономической оценки. Но, есть достаточно оживленная дискуссия по степени раскрытия компаниями своей экономической и финансовой информации.

Практика показывает, что не все компании в равной степени готовы к этому. Вопрос – какова оптимальная и достаточная глубина раскрытия информации для проведения достоверной экспертизы, с одной стороны, и соблюдения конфиденциальности финансовых данных компаний, с другой.

Думаю, что конструктивная дискуссия, которая сейчас идёт, позволит в ближайшее время найти устраивающие стороны решения.

— Некоторые специалисты предлагают в дополнение к Классификации применять систему рейтингов для экономической оценки.

— Да, такие предложения есть, подобные механизмы могут использоваться – на основе тех оценок, которые представлены в ГКЗ путем применения Классификации запасов. Это дополнительные аналитические возможности. Главное – что для этого создаётся качественная основа, ее обеспечила новая Классификация.

Есть еще один ключевой вопрос, который пока еще решен. Это вопрос перехода с детерминистской на вероятностную оценку (здесь: при детерминистском подходе каждый фактор учитывается независимо от влияния других факторов. – Прим.ред.).

В рамках гармонизации с Классификацией ООН мы сейчас определили, как этот вопрос решается. Оценки, полученные с детерминистским подходом, достаточно хорошо коррелируются с вероятностными оценками, принятыми в международных системах. Но на будущее такая задача перед нами стоит – нам следует применять и вероятностный подход к оценкам. Это вопрос будущего.

— Популярно мнение, что новая Классификация не может учитывать ТРИЗ. Возможно, это связано с неким дилетантским пониманием, что есть вообще «трудноизвлекаемые запасы». И все же, как их учитывать?

— Как вы понимаете, не может быть такой четкой категории, как «трудноизвлекаемые» – сегодня они трудно извлекаемы, будь то по экономическим условиям или уровню технологических решений, а завтра нет. В этом смысле задача Классификации – создать аналитическую базу для принятия управленческих решений в отношении той или иной группы запасов, для нормативного регулирования ТРИЗ.

То есть данные, которые получены в результате применения Классификации – объем рентабельных или нерентабельных запасов – могут использоваться при принятии управленческих решений по предоставлению налоговых или иных льгот по отношению к тем или иным запасам, формированию территориально-производственных кластеров и так далее. И как раз эту задачу новая Классификация решает.

Например, по итогам первого года применения у нас начала набираться статистика, которая действительно показывает, что наиболее сложная, наименьшая рентабельность как раз у тех запасов, для которых ранее уже были введены механизмы налогового стимулирования или по которым оно планируется – отложения тюменской свиты, сверхнизкопроницаемые породы, высоковязкие нефти, квазисланцевые породы (бажен, например) и так далее.

— Таким образом Классификация – это во всех смыслах инструмент для дальнейшей аналитической оценки?

— Точно. Классификация должна сказать, что вот эти запасы рентабельны, а эти нет. А если запасы нерентабельны, значит они и являются трудноизвлекаемыми по своей сути. Вопрос почему и что сделать для их эффективного освоения. Это одна из наших главных задач.

Комментарии (1)
  1. Марат Моделевский

    Позиция Игоря Викторовича в целом представляется абсолютно правильной. Но я хотел бы еще раз обратить внимание на некоторые моменты.
    С какой целью будет осуществляться практическое применение данной Классификации компаниями (или их специализированными субподрядчиками)? Ведь объективная оценка величины рентабельных (рентабельно извлекаемых) и нерентабельных запасов – это не конечная цель для недропользователя (да и для государства тоже), а один из инструментов достижения целого ряда целей, в том числе — оценки добычных возможностей компании и величины ее капитализации (рыночной стоимости), которые, в свою очередь, являются инструментом определения положения компании на внутреннем и внешнем рынках и обоснования стратегии ее развития, включая, в частности, финансовые заимствования и кредиты у отечественных и зарубежных инвесторов и банков.
    С этой точки зрения, то обстоятельство, что разработчикам Классификации удалось не только гармонизировать ее с рамочной Классификацией ООН, но и максимально приблизить к американской Классификации PRMS, используемой большинством ведущих международных аудиторских фирм, и даже, в некоторых аспектах, к очень жесткой Классификации SEC (Комиссии по ценным бумагам США) – это, безусловно, очень большое достижение.
    Можно, конечно, вывести за рамки Классификации то, что я здесь написал и что Игорь Викторович называет «глубоким погружением в вопросы инвестирования и работы компаний на финансовых рынках». Но иметь в виду то обстоятельство, что грамотное применение Классификации должно обеспечивать, в том числе, и высокую эффективность такого «погружения», т.е. конечную эффективность деятельности любой нефтегазовой компании, мне представляется необходимым. И чем лучше будут понимать это будущие «отечественные независимые аудиторские компании», тем быстрее удастся уменьшить сегодняшнюю практически 100-процентную (во всяком случае, для зарубежных и крупных отечественных инвесторов) зависимость от западных аудиторских фирм.

Оставить комментарий

Ваш email адрес не публикуется. Обязательные для заполнения поля помечены *

очиститьОтправить